Жила-была на свете девочка. Родом из провинциального городка – хотя ее отцом являлся весьма небедный в тех местах бизнесмен. Увы, брак с мамой нашей героини был, скажем так, «гражданский», церковью не венчанный - и когда глава семьи отправился в «мир иной», все права на наследство предъявила номинально законная супруга. Правда, отвергнутые родственники по миру не пошли – сестры девочки довольно удачно были выданы замуж за вполне состоятельных и уважаемых людей, братья – устроены в военные училища. Но юной красавице такие перспективы казались скучными – и она отправилась завоевывать столицу. Подобно миллионам ее сверстниц всех времен и народов – мечтая добиться славы на театральном поприще.

Правда, в театральной карьере юное дарование, подобно большинству из тех же вышеупомянутых миллионов, постигло разочарование. Потому как никакими особыми талантами она не обладала – за исключением незаурядной красоты и обаяния. Посему наша девочка быстро поняла, что добиться успеха она сможет исключительно благодаря своему телу.

Нет – какой-то заурядной потаскушкой она не была. Наоборот, когда ее пытались изнасиловать четверо столичных «мажоров» – она так отчаянно сопротивлялась, что похотливые недоросли, так ничего и не добившись, просто выбросили ее голой и избитой из своей машины. Хотя все равно остается вопрос – для чего было порядочной девушке садиться в авто с такой сомнительной компанией.

Зато в «плановом карьерном сексе» наша героиня добилась несравненных успехов. Разборчивый выбор любовников – и дело в шляпе. Правда, слишком уж подходящих условий для обретения головокружительного богатства в тех условиях не было. Открыть порновидеосалон мешало отсутствие соответствующих технологий и строгий надзор церкви; спекуляция нефтью и газом втридорога тоже не прошла бы на уже довольно-таки цивилизованном и распределенном рынке. Посему неудавшейся актрисе не оставалось ничего другого, как довольствоваться местом радиоведущей на популярной радиостанции. Заодно, получив в силу этого вхожесть в высшие слои местного истеблишмента – что и было очень быстро использовано нашей героиней в максимально возможной мере.

Как видим, в этом кратком описании почти нет ничего оригинального. В сущности, в рамки этой истории можно вложить ведущие вехи «восхождения на Олимп», скажем так, ну очень многих былых и современных «звезд» - модельного, шоу- и прочего соответствующего бизнеса. Вершиной их карьеры - и одновременно «выходом на пенсию» - часто становится удачное замужество. После чего выбившимся «из грязи в князи» остается лишь «стричь купоны» и писать мемуары – заодно бдительно следя, чтобы более молодая и удачливая конкурентка не увела из-под носа завоеванный с таким трудом «денежный мешок».

Но в нашей истории удачным замужеством самая интересная часть только начинается. Поскольку счастливую невесту звали Мария Эва Дуарте Ибаргурен – а супругом стал вдвое старший ее «папик», тогда еще полковник с небезызвестным именем Хуан Доминго Перон – многократный и самый знаменитый правитель Аргентины.

КОНЕЦ «БАНАНОВОЙ КЛАССИКИ»

Но прежде чем продолжить рассказ о приключениях Марии Дуарте, ныне известной всему миру под именем Эвиты Перон, надо сказать несколько слов о политическом фоне происходящего. Не будет особым преувеличением сказать, что после обретения Южной Америкой независимости под руководством Симона Боливара, в странах региона начала происходить непрерывная борьба за власть. Почти в полном соответствии с изображенной в знаменитом произведении О`Генри «Короли и капуста» сменой лидеров путем частых военных переворотов. Обычно глава победившей хунты менял офицерский мундир на гражданский костюм президента – и носил его до тех пор, пока на его смену не приходил очередной выдвиженец военных. Иногда этот период мог продолжаться десять и больше лет – иногда сокращался до нескольких месяцев.

Эта система несколько напоминавшая таковую в Древнем Риме и Византии, где императоров возводили на трон легионы, тянулась в Аргентине без особых изменений больше века. Пока в ходе очередного переворота в середине 40-х годов видным членом хунты не стал полковник Перон. По своему уникальная личность, ставший родоначальником системы политических взглядов, ныне чаще всего носящей его имя – «перонизма».

Интересно, что особыми полководческими талантами сей доблестный офицер себя не зарекомендовал. Во-первых, его страна в первой половине 20-го века благоразумно держалась поодаль кровопролитных глобальных и даже местных конфликтов. А, во-вторых, за свою жизнь наш полковник не командовал серьезными соединениями, став сначала завкафедрой истории местной военной академии, а затем – перешел на дипломатическое поприще, военным атташе в Италии.

Судя по всему, именно благодаря совпадению этих двух факторов Хуан Доминго все сильнее стал задумываться над извечной проблемой власти. Ему, как любому любителю «наведения порядка», очень нравился фашизм. Тем более - в его оригинальной итальянской и более «мягкой», чем немецкая, форме. В конце концов, аргентинские «хунты» пользовались практически теми же методами. Но была и существенная разница – последние не отличались широкой социальной базой, в отличие от систем, построенных Муссолини и Гитлером. Посему лидеры этих военно-олигархических «надстроек» и были столь недолговечны в своей политической карьере. То ли дело быть настоящим «фюрером» или «дуче», опирающимся непосредственно на зазомбированные ими массы…

Вот этот чужой опыт бывший военный историк и решил максимально использовать у себя дома. И в 1943 году, когда его более рациональные (как тогда всем казалось) соратники расхватали себе куда более «хлебные» и влиятельные должности в военной и финансово-экономической сфере – Перон взял себе департамент, который можно условно назвать «министерством труда». И в то время как вышеупомянутые коллеги по путчу просто набивали себе карманы, дальновидный полковник потихоньку завоевывал себе симпатии рабочих проведением хоть и довольно «косметических», но реформ в области трудового законодательства. Вроде премий к Рождеству и небольшого увеличения отпусков.

Это, в конечном счете, и решило судьбу политика. Когда в 1945 году «партайгеноссе», озабоченные ростом популярности своего соратника, посадили его в тюрьму, на защиту Перона поднялись профсоюзы. Был организован настоящий «Майдан» – и кумир масс сначала вернулся к власти, а потом официально легитимизировал ее уверенной победой на президентских выборах 1946 года. И вот тогда все таланты супруги новоиспеченного президента, Эвиты, проявились в полной мере.

ОБЫКНОВЕННЫЙ ФАШИЗМ В «БЕЛЫХ ПЕРЧАТКАХ»

Вообще, одним из первых шагов новой «первой леди» стала попытка легализовать проституцию. Тем самым решая двуединую задачу – помочь своим былым «подружкам по цеху», а заодно ретроспективно обелить собственную биографию, как ни крути, но обычной «куртизанки». Не получилось – против категорически выступила католическая церковь и консерваторы. В конце концов, в качестве компромисса порешили предоставить всем без исключения женщинам избирательные права, которые на следующих выборах 1951 в благодарность дали Перону дополнительные 10 процентов голосов от общего количества. Недаром в той же гитлеровской Германии именно «слабый пол» был самой внушаемой, а значит и благодарной аудиторией бонз Рейха, вплоть до постоянных истерических выкриков на митингах НСДАП: «Хочу ребенка от фюрера!»

Впрочем, Эвита особо не переживала. Собственную биографию она «исправила» с помощью тотальной войны с архивами – из которых были максимально вымараны следы ее бурной юности. Заодно предприимчивая девушка перестала появляться на публике с распущенными волосами – перейдя к благонамеренному имиджу «сельской учительницы», с гладко прилизанной прической. Тем более, что используя власть мужа-диктатора, воистину «оруэлловскую» чистку архивов можно было провернуть без особого труда. А те газеты, которые продолжали намекать на ее темное прошлое, сначала просто мягко предупреждали. Например, якобф на складах закончилась газетная бумага – а значит, выход номера откладывается на неопределенное время. Правда, у провластных СМИ таких проблем отчего-то не возникало.

Ну если не помогали намеки, в дело включалась вся репрессивная машина государства. Прокуроры-то везде одинаковы – «был бы человек, а статья найдется». Так что непонятливые критики в конце концов оказывались в тюрьме или изгнании. Самых ненавистных ожидал расстрел – справедливости ради, надо сказать, что к таким мерам при Пероне прибегали довольно редко. Да и зачем – «общество социальной справедливости без коммунизма и империализма», которое пообещал построить диктатор, строилось по рецептам классического тоталитаризма. Точнее - в его варианте «национал-социализма».

Собственно, сам переворот 1943 года произошел не в последнюю очередь из-за недовольства военных тем, что тогдашний президент, видя начало явного проигрыша Германии и ее сателлитов в Мировой войне, решил разорвать с ними дипотношения. Зато после путча и до самого конца войны Аргентина стала настоящей «землей обетованной» для множества нацистких преступников, скрывающихся от будущего возмездия. Заодно туда же устремились целые караваны гитлеровских подлодок, на борту которых были сотни тонн золота, бриллиантов и других ценностей - награбленных в Европе и СССР, отобранных у людей перед крематорием в лагерях уничтожения. Немалая часть из которых, «отстегнутая» нацистами в благодарность своим спасителям, стала важной частью «перонистского чуда» с подъемом экономики, позволившего повысить и часть социальных стандартов населения.

Для мобилизации последнего же и была не без успеха использована национальная, точнее – оголтело-националистическая идея. «Латиносы» вообще не слишком любят «гринго», богатеньких «братьев» из Северной Америки. Перону достаточно было потрафлять дешевому квасному патриотизму – и национализировать несколько предприятий с иностранным капиталом. Правда, за крупную американскую телефонную компанию правительство без лишнего шума заплатило солидную компенсацию – новый лидер отнюдь не был мазохистом, чтобы всерьез ссориться с США. А вот несколько мелких коммунальных контор таки отобрали у «небогатых» американских собственников задаром – сорвав аплодисменты у местных люмпенов, дескать, знай наших.

В систему аргентинского госаппарата, целиком подконтрольного верховной власти, были фактически включены даже профсоюзы – на манер советского ВЦСПС или германского «Трудового фронта» Роберта Лея. Конечно, после соответствующих «чисток» неблагонадежных в их руководстве. А много ли добьешься в оппозиционной борьбе без организационных, финансовых и медийных ресурсов? Так что массовых концлагерей и ГУЛАГов в перонисткой Аргентине не было – на умеренное брюзжание недовольных власть смотрела сквозь пальцы. Как и в годы позднего СССР всесильный КГБ довольно лояльно относился к интеллигентскому поругиванию режима на «кухнях».

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ ЗА ЧУЖОЙ СЧЕТ

Но монополии над профсоюзным движением Перону показалось мало. Он ни на секунду не забывал, что фюрер без поддержки обожающей его толпы мало что стоит. Посему одним из важных шагов режима стала фактическая конфискация у прежних владельцев, оппозиционной буржуазной аристократии ее благотворительного фонда со всеми ресурсами. После чего сия организация без лишней скромности была переименована в «Фонд Эвиты Перон».

Впрочем, только сменой вывески дело не закончилось. Предприимчивая дама радикально поменяла принципы финансирования структуры – от былой добровольности пожертвований не осталось и следа. Вместо этого начался форменный «рэкет» предпринимателей, организаций, отдельных граждан и даже вроде бы любимых профсоюзов, призванных стать «школой перонизма». Особую пикантность придавало взятие мзды с чиновников - за каждое новое продвижение по службе. Тем самым, вроде бы благой замысел «делиться с бедными» выливался в банальную отмашку на неприкрытую коррупцию – ведь иначе как с помощью взяток (из карманов в том числе тех же бедных) денег на такой «откат» чиновному люду взять было неоткуда. А если такой «откат» санкционирован сверху – где уж говорить о борьбе со взяточничеством…

Казалось бы – для чего надо было затевать такой обходной маневр для увеличения помощи беднякам? Ты ж находишься у власти – вот и работай системно. Повысь налоги, прими соответствующий бюджет, увеличь в нем статьи на медицину и соцобеспечение. Но тогда люди будут благодарны в первую очередь довольно абстрактному «государству», воспринимая ее как должное – и лишь потом его персонифицированным лидерам. А тут каждую отобранную чужую копейку можно выдать за собственную бескорыстную помощь, к тому же добываемой с «титаническими усилиями» для «горячо любимого народа» .

Что-что, а это у супруги Перона получалось с потрясающей эффективностью. Куда там Лене-Космосу с его пакетами гречки и тысяче из госказны для компенсации вкладчикам Сбербанка СССР от предприимчивой премьерши. Нет, конечно, были и "пакеты" – как например, во время широчайше распиаренной акции раздачи рождественских подарков в 1951 году – под придуманной Эвитой лозунгом: «Все дети Аргентины – мои дети». Жаль только, собрание миллионов малышей в Буэнос-Айресе превратилось в «Ходынку» – только насмерть было задавлено двое ребят, множество попали в больницы с травмами.

А вот раздача бесплатного жилья малоимущим под объективами корреспондентов – да, очень напоминает современный опыт. За 7 лет супругой президента было роздано аж 2,5 тысячи домов и квартир. Как они могли решить жилищные проблемы страны, в которой миллионы людей ютились в трущобах – вопрос риторический. Но проблемы подъема рейтинга Перонов такие подачки решали очень неплохо. Каждому же хочется верить в сказку – а вдруг следующим, «по щучьему веленью, по моему прошенью» получу халявное жилье именно я?

Справедливости ради, надо отметить, что немалая часть денег Фонда шла и по прямому назначению. К примеру, в отличие от так и не построенной Больницы будущего в Украине, Аргентина за годы правления Перона построила десятки современных больниц для неимущих, финансировала детский спорт и другие схожие программы.

«РОБИН ГУДША» В БРИЛЛИАНТАХ И СОБОЛЯХ

Но главное - «Фонд Эвиты» по сути своей представлял собой гигантскую коррупционную схему. В нем даже не велось никаких бухгалтерских книг – во всяком случае, официально. Сотрудники организации (а их было ни много ни мало – 70 тысяч человек!) отчитывались лично перед своей начальницей. Она формально – лишь перед президентом, своим мужем. Фактически – ни перед кем. Отчего утверждения «коррупция семьи правителя Аргентины не доказана» могут вызвать разве что улыбку. Да кто бы мог ее обнаружить – при отсутствии-то документов элементарной отчетности? А суммы в благотворительной конторе Эвиты крутились фантастические – ее капитал составлял около полумиллиарда долларов. Из которых чета Перонов, по самым скромным опосредованным подсчетам, умыкнула не меньше пятой части.

Пусть никого не смущают такие вроде бы небольшие суммы – в 40-х годах покупательная способность доллара была где-то в 20-30 раз выше чем сейчас. Во всяком случае, только на часть уворованного аргентинский президент, после своего изгнания, лет двадцать не только роскошно жил у своего друга, испанского диктатора Франко, но и щедро финансировал свою партию, оставшуюся без госкормушки.

Впрочем, царствующие супруги не только откладывали «на черный день» - но пользовались всеми благами и в повседневной жизни. Во всяком случае, это касалось Эвиты – ее супруг уже был староват для получения запредельного удовольствия просто от роскоши – его больше пьянил наркотик власти. Зато экс-куртизанка из бедной семьи «отрывалась по полной». Думается, многие ее духовные последовательницы до сих пор завидуют своей предтече черной и белой завистью – ввиду того, что ей не приходилось корчить из себя на людях «бомжиху, живущую на одну зарплату».

Наоборот – «аргентинская святая», помогая неимущим, одевалась так, что могла посрамить жен и дочерей даже американских мультимиллиардеров. Одежду и сумочки она предпочитала, правда, не от «Луи Виттон» – а от «Шанель», зато для ее шуб из русских соболей не хватало гардеробов даже «Розового дома», резиденции аргентинских президентов, бедной моднице приходилось искать для их хранения другие места. Туфель «от кутюр» после ее смерти обнаружилось несколько сотен, а в придачу 1200 золотых и серебряных брошей, 756 золотых украшений и 650 других ювелирных изделий и прочих приятных «мелочей».

По свидетельству очевидцев, когда довольно хрупкая Эвита надевала в свет весьма значительную часть своего ювелирного арсенала – она была похожа то ли на рыцаря в доспехах, то ли на «спецназовца» в бронежилете. Но ни вопиющая безвкусица ношения этой груды золота, ни соображения скромности ее ничуть не смущали. Она могла выйти на сцену громадного театра, воздевала руки, унизанные кольцами, и говорила: «Эти драгоценности, мой народ, я ношу для вас!» И весь зал взрывался аплодисментами. Так что для «народных трибунш», любительниц власти вкупе с тряпками от кутюр все еще остается громадный простор для совершенствования.

КОГДА ГОСУДАРСТВОМ УПРАВЛЯЮТ ИЗ ПОСТЕЛИ

Еще одним несомненным преимуществом героини нашей статьи выглядит ее способность знать свое место, оставаясь «теневым лидером» – не пытаясь самой выбиться на первые роли. До конца жизни Эвита не только подчеркивала на людях – но и действительно являлась верной спутницей своего супруга-президента. А уж интриговать против своего «любимого друга», пытаясь занять его место, ей, наверное, не могло придти и в кошмарном сне. Правда, талантливой популистке было проще – она было законной супругой лидера, и большинство вопросов решала в постели с ним. И никаких тебе зловредных «любых друзив», так мешающих облагодетельствовать «любимый народ», против которых надо интриговать, устраивать антикоррупционные скандалы в прессе и т.д.

То есть без трений с соратниками президента полностью не обходилось. Например, в своей время г-жа Перон имела какие-то расхождения с видным аргентинским дипломатом Брамуглия, который имел смелость сказать ей: «Не забывайте, сеньора, что во время моих заграничных поездок президент мне каждый день пишет». Что было чистой правдой. Но Эвита резонно ответила: «А вы, Брамуглия, не забывайте, что со мной президент каждую ночь спит». Неудивительно, что довольно скоро чиновник лишился должности. Его коллеги, естественно, предпочитали не повторять чужих ошибок. Что, правда, все равно не могло полностью гарантировать сохранность их кресел – если на них претендовали протеже всесильной теневой королевы, чаще всего из числа ее многочисленных родственников и знакомых.

Как бы там ни было, но принцип «Перон управляет – Эвита представляет» соблюдался неукоснительно. Что и обеспечило относительную стабильность этого тандема довольно длительное время.

СКОЛЬКО ВЕРЕВОЧКЕ НЕ ВИТЬСЯ…

Увы, любой дутой популярности рано или поздно приходит конец. С помощью бешеного популизма можно придти к власти и даже некоторое время ее удерживать, но потом все равно придется платить по счетам. Для роста национального благосостояния мало делать ура-патриотические жесты и безбожно эксплуатировать квази-марксистский принцип «отобрать и поделить» – надо еще обеспечить и стабильно высокий экономический рост. А с этим у Аргентины в начале 50-х годов получилась очень большая напряженка. Нацистские деньги вскоре закончились (а больше прижимистые немцы не давали – у самих источник иссяк) – иностранные же инвестиции после скандальных национализаций в страну почти не шли. Правительству для обуздания инфляции приходилось идти на непопулярные меры – повышать цены при одновременной заморозке зарплаты.

Конечно, полностью ручные к тому времени профсоюзы, ставшие «винтиком» уже не только госаппарата, но и собственно «перонисткой» партии против таких мер «отца» и «матери» нации не сказали ни слова. Но и организовать массовую поддержку рабочих, устроить новый «Майдан» в защиту Перона такая профсоюзная псевдо-элита тоже была уже неспособна. А ведь армия, несмотря на все президентские «чистки», по-прежнему не забывала о славных традициях «банановых переворотов». И когда в 1955 году вспыхнул мятеж – сначала на флоте, потом в ВВС и сухопутных частях - на защиту былого кумира уже почти никто не выступил. Аргентинскому «фюреру» пришлось бежать из столицы на канонерке военно-морских сил соседнего Парагвая, переехав после этого в Испанию.

Правда, Эвита этого уже не увидела. Хотя ей и не удалось стать вице-президентом на выборах 1951 года – против ее кандидатуры выступила церковь и оппозиция, но временную победу своего супруга она таки обеспечила. После чего была награждена титулом «Духовный лидер нации». Увы, даже часть простых аргентинцев к тому времени относились к былой любимице уже без прежнего пиетета. Так, в канун вышеупомянутых выборов 51-го года весьма популярным было рисование на стенах столичных домов граффити с изображением голой Эвы гигантского роста, идущей на «вершину власти» по спинам сограждан-лилипутов – а также лозунг: «Да здравствует Перон-вдовец!».

Похоже, последние слова где-то очень высоко были восприняты в качестве молитвы – в том же году «мать нации» очень серьезно заболела. Это обстоятельство, главным образом за счет обычного человеческого сочувствия, вновь повысило популярность Эвиты. То, что творилось в стране до и после ее смерти в 1952 году, больше всего напоминало всенародный траур в СССР в связи со смертью Сталина – вплоть до ожидания неизбежного апокалипсиса. Тем не менее, не исчезали и уличные граффити: «Да здравствует рак!» (которым и заболела жена Перона) – как и рассуждения на тему локализации болезни (это был рак матки). Дескать, Эвиту погубило то, что и возвело на вершину власти.

Уже при жизни и сама властительница аргентинских сердец, и ее супруг начали готовиться к ее «канонизации». Вообще, для последней обычно требуется, помимо множества добрых дел, еще и нетленность мощей «покойного» – но последнее обстоятельство решили не оставлять на «самотек». Сразу после смерти тело умершей было забальзамировано – да так качественно, что даже последующее небрежное отношение с ним почти не повредило его состояние.

Конечно, Пероном сразу был поднят вопрос перед Римом об официальной канонизации. На что Ватикан ответил, что благотворительность Эвиты не вызывает никаких сомнений, – но вот о ее духовной подоплеке неизвестно ничего. Впрочем, сия подоплека – голый циничный популизм - стала окончательно ясна, когда Папа попросил передать «Фонд Эвиты» в ведение церкви, гораздо более опытной в ведении помощи нуждающимся. Президент ответил категорическим отказом – кто ж отдает контроль над курицей, несущей золотые яйца, рост рейтинга от тех или иных подачек электорату? Это только Христос призывал делать добро так, чтобы «левая рука не знала, что творит правая», а сам доброхот оставался неизвестным для страждущих – в политике такие евангельские принципы не слишком востребованы.

Обиженный диктатор в ответ задумал секуляризацию церкви – прекращение ее государственной поддержки, снижение роли, в перспективе – конфискацию земель и имущества. Ответом стало отлучение политика от церкви Папой Пием XII. В стране, где подавляющая часть населения – истово верующие католики, такая мера – отнюдь не пустой звук. Что явно сыграло не последнюю роль в том, что народ, даже самый бедный, безмолвствовал в то время как Перона свергали военные…

ЭВИТА УМЕРЛА – ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЭВИТА?

После этого начались посмертные мытарства умершей. Ее тело по приказу новой власти похитила из склепа военная разведка, хранила ее в разных местах под охраной. Мумия подвергалась надругательствам – в том числе сексуального характера. В конце концов, вмешался Ватикан, с которым при жизни не слишком ладила покойная – и на корабле «Граф Бьянка» тело было в 1957 году вывезено по чужим документам в Милан, где и похоронено по более приличному христианам обряду.

Позже его перевезли к мужу в Испанию, а в 1972 году, после возвращения Перона в Аргентину, Эвита вернулась на Родину, где и была захоронена среди могил тех, кого так ненавидела при жизни (хотя и всеми фибрами души стараясь на них походить) – аристократов-олигархов. Правда, само тело при последнем погребении никто не видел – что до сих пор дает пищу для различных спекуляций по поводу истинного места последнего упокоения знаменитой аргентинки.

Сам Перон пробыл на президентской должности еще два года – до самой смерти в 1974 году. После него пост перешел к вице-президенту – его уже третьей жене, Изабелле. Которая, правда, не обладала ни административными талантами мужа, ни популисткими своей предшественницы, потому и была свергнута военными спустя всего два года. Потом наступили годы кровавой диктатуры вполне «пиночетовского» образца (правда, без радикальных экономических реформ последней), затем - правления не менее бездарных гражданских правительств, при которых инфляция доходила до пяти тысяч процентов в год.

Многие из этих режимов, кстати, заявляли себя приверженцами перонистской идеологии. Даже такие радикал-реформаторы, как президент Карлос Менем и его министр экономики Доминго Кавальо - отец аргентинского экономического чуда середины 90-х годов. Либеральные основы которых были так же далеки от традиционного «перонизма», как «правая» идеология Европейской народной партии, в которую ныне входит БЮТ - от квази-социалистических лозунгов Тимошенко «на публику».

Впрочем, и аргентинское чудо постиг неизбежный крах – как только развращенный надеждами на перонистскую халяву народ начал жить не по средствам, набрав многомиллиардные кредиты, которых в 2001 году просто стало нечем отдавать. Расплатились землей, прочей недвижимостью и глубочайшим экономическим спадом с колоссальным падением уровня жизни.

Но несмотря на это, миф о «народной защитнице Эвите» продолжает жить в сердцах людей. Включая тех, кто живет далеко от Аргентины – например, «левую» молодежь Европы и США. Это, вообще, проще – любить абстрактный образ, подсознательно зная, что самим никогда не придется испытать прелестей строя, основанного на принципах то ли Перона, то ли Че Гевары с Фиделем Кастро вкупе.

И конечно же, пример самой знаменитой популистки всех времен и народов остается примером для подражания всех ее духовных наследников и, особенно, наследниц – даже тех, кто проживает на другом от Аргентины конце земного шара. Но это дело вполне закономерное. Весь вопрос в том, как быстро поймут «аргентинский урок» и то, чем он всегда кончается, наши сограждане – и произойдет ли это до того момента, как будет пройдена «точка невозврата»…